Групповой портрет

«Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его «совком». (Светлана Алексиевич)

Известная белорусская писательница Светлана Алексиевич выпустила книгу: «Время second-hand» с подзаголовком «Конец красного человека». В России она прошла незамеченной: ведь речь в ней шла о знакомом до слез и до малейших прожилок персонаже – советском человеке. Узнаваемом типе с твердой жизненной позицией и несокрушимой философией «совка». Но зато книга вызвала немалый ажиотаж в Европе.

Каким бы странным и закомплексованным он не виделся нынешним молодым россиянам, рассказ о нем неизменно интересен иностранцам, потому что характер закончен и отлит в строгую форму.

Не пугайтесь, не начну сейчас рассказывать о характерных черточках и комплексах замшелых «совков», в изобилии встречающихся на земле Обетованной. Я хотел бы отметить другое. Наблюдая за рядовым израильтянином, набрасывая коллективный его портрет, понимаешь – фигура вырисовывается не менее живописная, чем канувший в историю «совок».

Ведь даже самые мелкие и незначительные события, самые ничтожные происшествия, самые обычные и ничем не примечательные люди, если к ним присмотреться – в совокупности дадут точную картину действительности. Иной раз даже в большей степени достоверную, чем судьбоносные решения правительства, исторические подписания договоров, партийные дискуссии, встречи на высшем уровне или публичные выступления государственных мужей.

Иерусалим как тест на еврейство

Во время летних случайных встреч с евреями осталось в памяти несколько особенно примечательных. Причем, неважно, где проживали те незнакомцы – в Америке или Канаде, в Германии или Новой Зеландии. Когда разговор вдруг касался Иерусалима, и я начинал рассказывать о последней своей поездке в Иерусалим - сразу же в наших отношениях что-то менялось. Если в сердце моего собеседника оставалась хоть капля еврейской крови, то превосходство американца, получившего вид на жительство, перед репатриантом из Израиля, не удостоенного такого подарка судьбы, временно исчезало - оставалось лишь удивление пред таинством города. Как будто открывались некие потаенные двери души, и навстречу вам выходил маленький любознательный человечек.

Потому что Иерусалим – это эстафета памяти. И каждый, рожденный евреем и пожелавший остаться таковым, наделен двумя наследственными дарами: страхом перед непознаваемым Богом и преклонением перед великим Иерусалимом. И вместе с этими непосильными ношами взваливает Судьба на плечи маленького еврея также тяжелую ношу горькой судьбы. И не избежать этой эстафеты любви ни оевропеившимся Генриху Гейне и Теодору Герцлю, ни американизированным современным евреям.

И пусть многим евреям не суждено увидеть своими глазами Иерусалим, но уж молитву они вознесут и понадеются, что уж в следующем-то году непременно будут в Иерусалиме. Как до них тысячу лет возносили молитвы предки.

Так и является сей град небесный евреям галута большей частью в снах и мечтах, всплывает в сознании как прекрасный мираж в знойном пустыне, горит как одинокая звезда. И чем дальше от него еврей – тем ярче сияет в его душе город Давида!

Самое невезучее поколение

Всегда казалось несколько претенциозным писать не об отдельной личности, а о целом поколении. Как-то отдавало это позой, литературщиной, всплывали в памяти «лишние люди», «потерянное поколение», «сердитые молодые люди», поколение джаза и поколение рока и прочие давно канувшие в Лета книги и явления.

Думалось, сколько людей – столько судеб, потому не стоит подводить всех под общий знаменатель. Зачем выискивать сходные черты, отмечать типичные недостатки и выявлять схожие достоинства, тем более делать из этого скоропалительные выводы. Хотя для журналистов нет ничего слаще, чем открыть новое поколение и дать ему звучное имя.

Так и поступил Дерек Томпсон, опубликовав статью «Самое невезучее поколение…», где он явил миру несчастное поколение молодых американцев, рожденное в 1982 году и громко названное «поколение миллениума»,
http://www.inosmi.ru/world/20130429/208563754.html?id=208566825

Они вошли в жизнь в эпоху жестокого кризиса, многие из них не только не нашли своего места и постоянного заработка, но и потеряли надежду на будущее. Жизнь лишь поманила их, показав свое богатство и сладость – затем резко повернулась к ним задом. Молодые люди столкнулись на первых же порах своей деятельности с трудностями, не вписались в крутой поворот, и мгновенно были выброшены на обочину.

Вот тогда-то, размышляя о злосчастьях американцев, года рождения 90-х, сравнил их невольно со своим поколением, с послевоенным поколением, года рождения 50-х. Нет, не для того, чтобы помериться глубиной постигших неудач или суммой, свалившихся на голову несчастий. А лишь для того, чтобы понять шкалу журналистского отсчета, прояснить порядок приоритетов Томпсона и замерить той же меркой наше поколение.

Именно неудачное время рождения, по мнению Дерека Томпсона, и отбросило поколение миллениума назад: «Его последствия, как опасаются экономисты, будут преследовать это поколение всю его трудовую жизнь». Среди прочих субъективных плюсов – лишь один объективный минус. Перейдем теперь к послевоенному времени и другому поколению. Здесь мы насчитаем сразу множество минусов, как объективных, так и субъективных – без единого даже маленького плюса.

Эффект плацебо

«Плацебо – это предмет, лишь внешним образом претендующий на статус реального медицинского препарата, в то время как по своей внутренней природе он не способен на реальные проявления».

Когда вдумаешься в феномен чудесного плацебо в медицине, начинаешь понимать, сколь многие области человеческой деятельности подчиняются тем же законам психологического воздействия пустышки. Когда распространишь сей эффект на другие сферы, понимаешь его безграничные возможности.

В мире симулякров и троллей, фейков и фантомов тебе скармливают блестящие плацебо, и ты зависаешь в иллюзорном мире свободы, равенства и братства. А маленькие таблетки счастья, которые тоннами поглощают экспериментаторы, дают им возможность почувствовать себя виртуальными врачеватели социальных язв, борцами с ветряными мельницами коррупции.

Так и получается, привыкнув к обманным таблеткам как в виртуале, так в реале, пребывая под обманчивым обаянием прессы, Интернета, глянца, различных политических лозунгов и мнимых реформ, пациент начинает ожидать подобного эффекта и в политике.

Несколько лет назад одна из самых счастливых наций, израильтяне, живущие в полной гармонии с собой и миром, почувствовали недомогание. Выяснилось: живем то мы в больной и несчастной стране. Разрыв между богатыми и бедными огромен; семей, живущих ниже порога бедности – критическая масса. Экономика далека от предписанных ей рамок, цены на продукты питания – ни в какие рамки семейного бюджета не укладываются; зато зарплаты не достигают даже среднего европейского уровня. Вся страна напряглась: не все ладно в стране Обетованной.

Досрочные выборы и явились следствием осознания обществом своей болезни, знаком протеста против бездеятельности правительства Нетаниягу, символом недовольства коалицией, ответом на непопулярные решения прошлого правительства.

Предвыборные обещания новой рожденной из миража партии «Еш атид» и старой, преобразованной партии Нафтали Беннета показали: утешителя и врачевателя социальных недугов избиратели нашли. Явились на свет и таблетки-плацебо, сладкие предвыборные прожекты, которые удачно скормили избирателям. Результаты выборов показали: новые партии набрали обильный урожай голосов – плацебо сработало на славу, и пациент сразу пошел на поправку. Что интересно, Израильтяне не просто забыли о терзавшей их недавно болезни, но даже несколько месяцев наслаждались чувством полного выздоровления.

Страна, текущая молоком и спермой

Все никак не мог понять бьющее в глаза противоречие между видимым и скрытым, между общественным и частным. Да и кто разгадает двусмысленный взгляд израильтянина на мистическую и непознаваемую израильскую реальность.

С одной стороны, израильтяне, которые вечно жалуются на жизнь и ругают на все лады правительство. Израильтяне, живущие в стране с высокими налогами и не очень высокими зарплатами; в стране, добавим, погрязшей в социальных проблемах. Но те же израильтяне, но учитываемые другим рейтингом (индексом счастья), за тот же самый период заявляют о себе, как о самых счастливых на свете. Ну если не самых-самых, то уж во всяком случае одними из очень довольных.

Согласитесь, более чем странно такое обманчивое самоощущение. Если судить по последним данным отчета Организации экономического сотрудничества (ОЭСР), ниже красной черты бедности у нас проживает свыше 20% израильтян, то есть каждый пятый взрослый и каждый третий ребенок. Если верить отчету, среди развитых стран Израиль оказался в самом низу таблицы и разместился в одном ряду с Чили, Мексикой и Турцией. Еще один унижающий нас показатель: по разнице доходов между богатыми и бедными мы опустились до пятого места снизу.

Но вы понимаете, что эти показатели лишь нежные цветочки - данные за прошлые, сравнительно благополучные годы. Что же покажут зрелые ягодки - отчеты, которые будут опубликованы после того, как войдет в силу новый бюджет. Когда будут учтены новые подорожания и значительные социальные сокращения.

Теперь попробуйте-ка объяснить, как с таким тяжелым грузом за плечами, с такой массой политических, общественных и материальных проблем наши сограждане умудряются наслаждаться жизнью и искренне считают свою жизнь безоблачной и беззаботной. Какие такие естественные фильтры устанавливают в своем сердце, чтобы отцедить все плохое?

Сошлюсь на масштабные исследования (15 386 опрошенных) на волнующую нас тему "Секс и показатель счастья…", которые опубликовала на сайте университета группа социологов из Колорадского университета.

Так вот, социологи на протяжении более чем 10 лет следили за большой группой респондентов и периодически опрашивали их, пытаясь выяснить: в чем секрет счастья? Учитывались самые разные факторы: образование, доходы семьи, семейный статус, здоровье и прочее. И лишь в конце добавлялся пункт о качестве секса. Как ни странно оказалось, что ни хорошее самочувствие, ни высокая зарплата, ни даже общественное положение не явились определяющими. Зато показатель частоты и качества секса вырос до главного мерила и стал показателем счастья. «Американские социологи выяснили, что секрет счастья напрямую зависит от того, как часто человек занимается сексом. При этом достаточно даже не определенной нормы, а лишь одного знания о том, что твоя половая жизнь активнее, чем у окружающих».

Мне возразят: не слишком ли сильное допущение выдвинул автор. И как он мог связать социальные и политические проблемы израильтян с их сексуальной практикой. Какая тут связь?

Всемирный день поэзии

«21 марта 1999 года на 30-ой сессии генеральной конференции ЮНЕСКО было решено ежегодно отмечать Всемирный день поэзии».

Почему мы обязаны круглый год отмечать День политики – и не позволяем себе посмаковать день поэзии. Почему позволяем политике нагло вторгаться в жизнь, плотно облеплять нас новостями со всех сторон и проникать во все щели, не давая ни дня продуха.

Почему мы радостно купаемся не в днях – в полнокровных неделях и месяцах – сплетен, гламура, днях рождения звезд и звездочек, модных презентациях и акциях-перфомансах, безумных выходках и топовых тусовках. И не можем отдать денек, один лишь короткий день – поэзии. Но даже и один день - 21 марта – не пожелали деятели ООН отдать целиком Поэзии, потому в противовес несолидной поэзии выставили солидные празднества: Международный день Навруза, Международный день борьбы за расовую дискриминацию, День человека с синдромом Дауна и Международный день кукольника.

И кто бы его заметил, кроме устроителей, кто выделил бы его на фоне бесконечных Дней, кто бы захотел отмечать такой праздник. Если даже отцы-основатели праздника, сами до конца не веря в свой выбор, с ноткой сомнения написали: «Поэзия может стать ответом на самые острые и глубокие духовные вопросы современного человека — но для этого необходимо привлечь к ней как можно более широкое общественное внимание».

Авторы Всемирного дня поэзии искренно полагали, что делают богоугодное дело. Но на самом деле поэзия бесконечно далека от чаяний современника. И уж тем более не является «ответом на острые вопросы». Поэзия скорее относится к молитве, с которой душа обращается к богу.

Назвав День поэзии праздником, мы скорее признали другой неоспоримый факт: потерю общественного интереса к ней, желание обрядить умершее тело, накрасив и нарумянив его, перед уходом в иной мир. Откровенно заявляя –настоящие поэты вымирают, уступая место песенникам.

Потомственного лорда Байрона потеснил простолюдин Джон Леннон. Пустующий на Олимпе трон великих: Блока и Пастернака - перешел к Окуджаве и Высоцкому.

Официальное же признание праздника поэзии – не более чем прискорбный факт занесения ее в Красную книгу, куда вписывают исчезающие виды экзотических животных.

И невдомек деятелям Юнеско, желающим привлечь к Поэзии внимание общественности, что поэзия не вовне, не во внешних жестах, что ее пугают шумные торжества. Поэзия в сердцах и мыслях, в скорби и тихой радости. Поэзия вечна, она везде и во всем. Разве не вдохновила высокая поэзия сами праздники, так усердно пропагандируемые и ЮНЕСКО, и ООН. Разве не поэзия осенила их своим нежным крылом.

Каким чувством гармонии навеян, например, Международный день счастья – празднуемый, кстати, 20 марта. А присмотритесь к Всемирному дню приветствий, Дню солнца, Всемирному дню поцелуя или Международному дню красоты - разве могли появиться они без тонкого чувства метафоры. Кто кроме поэта мог придумать Международный день объятий, Всемирный день улыбки, Международный день танго!

Соленые огурцы в хрустальной вазе

Белинский в письме Боткину: «Женщин ругают: одних за то, что дают; других за то, что не дают».

Есть такая антагонистическая пара, в которой природный инстинкт приспособления сочетается с социальными функциями адаптации. Неукротимая любовь-ненависть бросает их в объятья друг другу, глубокое чувство вражды-дружбы связывает их воедино, природой завещанное неразрывное сближение-столкновение заставляет жить вместе. Это два полюса, два мира, день и ночь, ЯН и ИНЬ, мужчина и женщина.

Так и длился бы бесконечно долго странный симбиоз, если бы женская половинка не чувствовала себя постоянно обделенной, не мечтала бы изменить обстоятельства и жить по-другому. Причем, коробит ее не распределение ролей, данное нам при рождении, заботят ее права мужчины.

Много веков длящийся гендерный поединок, конфликт-адаптация в наши дни приобрел новые оттенки и направления главного удара. Женщины, отвоевавшие в двадцатом веке главенствующую роль в семье, принялись в 21 веке завоевывать такое же место в государстве.

Стоит отметить, что ни одна страна в мире, какие бы либеральные законы в защиту женского равноправия она ни принимала, какую бы сильную позицию ни занимали в ней феминистки, какую бы высокую строку в рейтинге она ни занимала – ни одна страна не избежала упреков в сексизме, мачизме, неравноправии и унижении женщин.

Для наглядности посмотрим на последние статьи на эту тему, опубликованные в разных странах. Чего, например, не хватает деловой женщине, успешно строящей свою карьеру в Америке? На что жалуется другая бизнес-вумен в Германии?

Энн-Мэри Слотер в журнале «The Atlantic» опубликовала огромную статью, вызвавшую широкий общественный резонанс: «Почему женщины до сих пор не могут получить все сразу». В ней Энн-Мари подвергает резкой критике установившееся в США гендерное неравенство: и мизерные декретные отпуска, и негибкий график работы женщин, у которых есть дети, и плохую работу яслей.

Подводя итог, автор негодует, как можно догадаться по названию, на то, что жизнь несправедлива, как сложно деловой женщине совместить ответственную работу в Госдепартаменте с семейной жизнью. Несмотря на помощь мужа в воспитании детей, несмотря на то, что ей пришлось многим пожертвовать ради карьеры - ей так и не удалось сохранить баланс между семьей и работой. Она вынуждена была оставить ответственный пост. http://www.inosmi.ru/world/20130209/205617639.html

Как нельзя объять необъятное – так нельзя соединить несоединимое. Потому невозможно даже самой выдающейся женщине получить все по полной программе, все сразу, здесь и сейчас. Ну не может женщина быть мужчиной, хоть трижды объяви себя равной. Женщины же, замахнувшиеся на штурм естественных границ, рискуют не только потерять женственность, но и вообще остаться без мужчин.

Чем яростнее женщина берет на себя роль мужчины – тем быстрее мужчина вынужден брать на себя функции женщины. Естественно, такой обмен ролями делает несчастными обе стороны.

В данном случае противоположности не сходятся, а ломают друг друга.

Согласитесь, ну никак не могут засолиться огурцы в хрустальной вазе. Хотя сами по себе обе вещи хороши, но вместе - несовместимы. В хрустальную вазу лучше поставить букет душистых роз. А соленые огурчики засолить в старой дубовой кадушке.

Русский след (продолжение)

Известно, что особенно массовым был приход в израильскую школу преподавателей физики, химии и математики. Нельзя поверить, будто бы израильская школа полностью обновилась, переменилась и семимильными шагами понеслась в будущее. Однако кое-что сдвинулось.

Выросла сеть «Мофет», появились специализированные физико-математические классы, расцвело олимпиадное движение, явились и достойные представители на международных Олимпиадах, нашлись и профессиональные кадры учителей, готовящих к этим трудным испытаниям.

Такую инерционную машину, как школа вообще и израильская школа в особенности, перезагрузить сразу невозможно. Можно лишь задать ей иной режим работы. Усилиями и сверх усилиями энтузиастов лед медленно тронулся:тут одержимый учитель ввел в своей школе факультатив по астрономии, и любопытные школьники «подсели» на наблюдения за звездами. Там, учителя разбудили интерес к сложным техническим проектам и их воспитанники создали «умные приборы».

В романе «Идиот» князь Мышкин пишет символическую фразу: «Смиренный игумен Пафнутий руку приложил». Бывшие советские учителя, продолжающие нести свой учительский крест здесь, могут по праву сказать: к скромным успехам израильской школы и мы приложили свои смиренные руки.

Русский след в израильском образовании

Пока река времени не смыла окончательно наши следы, пока еще можно сыскать сохранившиеся оригинальные черточки нашего прошлого – не мешает запечатлеть их. Абстрагируемся от влияния русского еврейства на науку, спорт, культуру – об этом расскажут другие. Остановимся на одном, хорошо знакомом автору предмете – образовании.

Никто не отрицает очевидного факта: израильское образование, как высшее, так и среднее, за последние двадцать с лишним лет получило мощное вливание. Свежая кровь потекла по жилам системы – новые идеи, оригинальные методические приемы, неоценимый педагогический опыт – все это дало импульс израильскому образованию.

Сейчас, осмысливая прошлое, ответим на вопрос: оставили ли пришедшие в школу русские учителя свою печать, повлияли ли на израильскую систему просвещения. Или покорно влились в старое русло, и поглотил их вечно текучий поток бесшумно и бесследно?

Однако сколько бы специалисты ни писали об успехах израильского образования, (а таковые несмотря ни на что все же есть); сколько бы ни уверяли в благотворном влиянии русской школы (а она таки повлияла) – русская улица таким показателям не верит. На моей памяти ни один опрос общественного мнения не дал положительных результатов в этом вопросе. Выходцы из СССР негативно относятся к израильской школе, в том числе и к выходцам из России, в упор не замечая ни положительных тенденций, ни тем более какого-либо влияния.

Мало того, что общественность не верит в способность русского учительства хоть на миллиметр изменить школу. Рядовой израильский педагог искренне убежден в обратном: пришедшие в школу русские учителя дружно и с большой охотой легли под израильскую школьную систему и с радостью перековались в подлинных израильтян. То есть, истинно демократическая школа сломала тоталитарные замашки, приверженцами которой считались воспитанники советской школы.

Откровенный разговор (продолжение)

Когда уже на следующий день отправился в Корней-Шомрон, многое прояснилось. Понятно стало, почему так уговаривали меня - другие учителя сразу отказались. Сначала удивило, что сразу за городом я уперся в заграждение, которое и было границей. Насторожило, когда пограничник стал расспрашивать, куда я собрался. Оказывается, школа расположена на территориях. Он предупредил, что в поселение ведет одна-единственная дорога и съезжать с нее никуда нельзя. И проходит она через несколько арабских деревень, которые следует проезжать с закрытыми окнами и ни в коем случае не останавливаться.

Вот здесь впору было обратиться к моему ангелу-хранителю, к тому неведомому божеству, имени которого я не знаю, к злому року, который подставил мне ножку, чтобы помогло оно мне выпутаться из этой передряги.

Как я доехал, сколько потов с меня сошло, куда упало сердце - рассказывать не буду. Когда же, наконец, добрался до места – был поражен до изумления. Места здесь чудесные: вокруг, сколько хватало глаз тянулись мягкие и зеленые холмы. Какая-то библейская первозданная чистота и нетронутость. Какое-то природное чудо и открытость.

Директор школы рав Герстель (вовсе не запоминающийся толстенький человечек в черном костюме и белой рубашке без галстука), с которым раньше я говорил по телефону, принял меня сразу. Рассказал о школе, о новой программе НААЛЕ, о перспективе работы на следующий год, об оплате. Как-то почувствовал мои сомнения и спросил, что меня смущает. Я откровенно сказал, что вряд ли смогу принять его предложение. И слишком далеко от дома, и слишком небольшая оплата, и самое важное – слишком рискованная поездка. Что я не готов за эти деньги дважды в неделю ездить сюда. И прошу извинить меня за напрасно потраченное на меня время.

Рав сказал, что понимает меня, но прежде, чем что-то решить, предложил пройти в учительскую и познакомиться с учителями. Зашли в учительскую, где на меня обернулось два десятка лиц. Почти все были религиозные женщины, среднего возраста, обычные замученные учительницы, которых жизнь приговорила нести свой крест и которые тащат его по жизни, не решаясь сбросить. Особого интереса они не проявили, сразу же отвернулись и снова заговорили о своем.

Когда мы вернулись в кабинет, директор (особенно запомнилась в нем мощная окладистая борода) спокойно сказал: «Ты видел этих женщин. Так вот, они не просто приезжают в поселение, как ты – они живут здесь постоянно. У каждой из них по несколько детей, можешь представить себе, как они беспокоятся о них. Каждый день уже много лет они ездят по нашим дорогам, через арабские деревни, не вооруженные и на обычные машинах, и ни разу никто из них не сказал мне, что им страшно. Тем, кому некомфортно у нас – сюда не приезжают. А теперь можешь успокоиться и ехать домой».

- Что я могу сказать. Там, в Корней-Шомроне, я проработал два года. Дважды в неделю ездил на занятия. Как я добирался зимой после занятий домой, последний урок заканчивался в пять тридцать, а темнеет уже в пять. Когда шли бесконечные ливни, а дороги совсем не освещены. Класс был ужасный. Потом его все равно разогнали.

И что интересно: ни разу, как не странно, ни разу не пожалел о своем глупом решении. Может быть, потому, что тогда осознал: в игре с неведомым и непознаваемым, в схватке с самим собой нельзя блефовать или играть вполсилы, фальшиво прячась за отговорки. Играй – у тебя в любом варианте есть шанс выиграть.